На одном из последних уроков литературы обратились с девятиклассниками к немецким романтикам. А точнее, к Гофману и его повести про Крошку Цахесу, по прозванию Циннобер.
Девятиклассникам имя Гофмана ничего не «сказало», только напоминание о Щелкунчике что-то прояснило, но только ассоциативно. Щелкунчика помнят не по тексту сказки, а по мультфильму, балету. И вот – Гофман. Да ещё «Крошка Цахес, по прозванию Циннобер». Таких немецких слов слыхом не слыхали! Ну что ж, приобщаемся к классике!
На уроке русского языка также работали с текстом немецкого сказочника и предложили ребятам два варианта для выполнения заданий на обобщение: найти сложные предложения разных видов, составить схемы сложных предложений с разными видами связи. А для повторения задания № 6 ОГЭ самостоятельно сформулировать верное объяснение написания выделенных слов.
Были предложены начало произведения и к его финальный эпизод.
1 вариант
1. Найдите сложные предложения в тексте, определите их вид (БСП, ССП, СПП).
2. Постройте схемы сложных предложений с разными видами связи.
3. Объясните правописание выделенных жирным шрифтом слов по примеру задания ОГЭ № 6.
Недалеко от приветливой деревушки, у самой дороги, на раскалённой солнечным зноем земле лежала бедная, оборванная крестьянка. Мучимая голодом, томимая жаждой, совсем изнемогшая, несчастная упала под тяжестью корзины, набитой доверху хворостом, который она с трудом насобирала в лесу, и так как она едва могла перевести дух, то и вздумалось ей, что пришла смерть и настал конец её неутешному горю. Всё же вскоре она собралась с силами, распустила верёвки, которыми была привязана к её спине корзина, и медленно перетащилась на случившуюся вблизи лужайку. Тут принялась она громко сетовать.
— Неужто, — жаловалась она, — неужто только я да бедняга муж мой должны сносить все беды и напасти? Разве не одни мы во всей деревне живём в непрестанной нищете, хотя и трудимся до седьмого пота, а добываем едва-едва, чтоб утолить голод? Года три назад, когда муж, перекапывая сад, нашёл в земле золотые монеты, мы и впрямь возомнили, что наконец-то счастье завернуло к нам и пойдут беспечальные дни. А что вышло? Деньги украли воры, дом и овин сгорели дотла, хлеба в поле градом побило, и — дабы мера нашего горя была исполнена — бог наказал нас этим маленьким оборотнем, что родила я на стыд и посмешище всей деревне. Ко дню святого Лаврентия малому минуло два с половиной года, а он всё ещё не владеет своими паучьими ножонками и, вместо того чтоб говорить, только мурлыкает и мяучит, словно кошка. А жрёт окаянный уродец словно восьмилетний здоровяк, да только всё это ему впрок нейдёт. Боже, смилостивись ты над ним и над нами! Неужто принуждены мы кормить и растить мальчонку себе на муку и нужду ещё горшую; день ото дня малыш будет есть и пить всё больше, а работать вовек не станет. Нет, нет, снести этого не в силах ни один человек! Ах, когда б мне только умереть! — И тут несчастная принялась плакать и стенать до тех пор, пока горе не одолело её совсем и она, обессилев, заснула.
Бедная женщина по справедливости могла плакаться на мерзкого уродца, которого родила два с половиной года назад. То, что с первого взгляда можно было вполне принять за диковинный обрубок корявого дерева, на самом деле был уродливый, не выше двух пядей ростом, ребёнок, лежавший поперёк корзины, — теперь он выполз из неё и с ворчанием копошился в траве. Голова глубоко ушла в плечи, на месте спины торчал нарост, похожий на тыкву, а сразу от груди шли ножки, тонкие, как прутья орешника, так что весь он напоминал раздвоенную редьку. Незоркий глаз не различил бы лица, но, вглядевшись попристальнее, можно было приметить длинный острый нос, выдававшийся из-под чёрных спутанных волос, да маленькие чёрные искрящиеся глазёнки, — что вместе с морщинистыми, совсем старческими чертами лица, казалось, обличало маленького альрауна. (Э.-Т.-А. Гофман «Крошка Цахес, по прозванию Циннобер»)
Поясним немецкое слово «альраун». Так называли маленьких мифических существ, обитающих в корнях мандрагоры и внешне напоминающих человеческие фигурки, сморщенные, как кора дерева, и лохматые.
2 вариант
1. Найдите сложные предложения в тексте, определите их вид (БСП, ССП, СПП).
2. Постройте схемы сложных предложений с разными видами связи.
3. Объясните правописание выделенных жирным шрифтом слов по примеру задания ОГЭ № 6.
Свадьбу Бальтазара справляли в загородном доме. Он, его друзья — Фабиан, Пульхер, все дивились несравненной красоте Кандиды, волшебной прелести её одеяния, всего существа. То в самом деле были чары, ибо присутствовавшая на свадьбе, под видом канониссы фон Розеншен, фея Розабельверде, позабыв свой гнев, сама одела Кандиду и убрала её пышными и прекрасными розами. А ведь хорошо известно, что платье пойдёт хоть кому, ежели за дело возьмётся фея. Кроме того, Розабельверде подарила прелестной невесте сверкающее ожерелье, магическое действие коего проявлялось в том, что, надев его, она уже никогда не могла быть раздосадована какой-нибудь безделицей, дурно завязанным бантом, плохо удавшейся причёской, пятном на белье или чем-нибудь тому подобным. Эта способность, которой ожерелье наделяло Кандиду, придавала её лицу особенную прелесть и приветливую весёлость.
Молодые были на седьмом небе и — такое действие оказывали на них тайные чары мудрого Альпануса — всё ж находили слова и взоры для собравшихся милых друзей. Проспер Альпанус и Розабельверде позаботились о том, чтобы день свадьбы был ознаменован прекраснейшими чудесами. Повсюду из кустов и деревьев доносилась сладостная гармония любви, меж тем как из-под земли вырастали мерцающие столы, обремененные великолепнейшими яствами и хрустальными графинами, из которых струилось благороднейшее вино, разливавшееся огнём по жилам.
Настала ночь, и огненные радуги перекинулись над парком, и сверкающие птицы и насекомые запорхали вокруг, и, когда они встряхивали крыльями, с них сыпались миллионы искр и составляли различные прелестные фигуры, которые беспрестанно сменялись, плясали и кувыркались в воздухе и внезапно исчезали в кустах. И всё громче звучала лесная музыка, и ночной ветер разносил таинственный шёпот и сладостное благоухание.
Бальтазар, Кандида, гости признали действие могущественных чар Проспера Альпануса, но Мош Терпин, захмелев, громко смеялся и уверял, что за всем этим скрывается не кто иной, как продувной молодчик — оперный декоратор и фейерверкер князя.
Раздались резкие удары колокола. Блестящий золотой жук опустился на плечо Проспера Альпануса и, казалось, что-то тихонько прожужжал ему на ухо. (Э.-Т.-А. Гофман «Крошка Цахес, по прозванию Циннобер»)