Честно говоря, имя писателя Николая Фёдорова сегодня не на слуху. Его книги редко переиздаются, но по-прежнему бережно хранятся в библиотеках, дожидаясь своего читателя.
Если вы хотите отдохнуть от современной школьной суеты и погрузиться в мир, где ценятся честность, дружба и любовь — возьмите в руки томик с рассказами и повестями Николая Фёдорова.
Что в них самое интересное? Конечно, школьная атмосфера. Её писатель знал прекрасно, ведь сам преподавал правила грамматики, учил детей чувствовать слово. Вы не найдёте нравоучений на страницах его книжек. И не зазеваете на первой же странице. В них есть то, чего так не хватает сегодня, — искренний интерес к школьной жизни и вера в то, что каждый ребёнок — это личность, способная на большие дела.
Николай Тимонович родился в простой семье. Его родители были людьми трудолюбивыми, далёкими от литературы, но именно они привили ему любовь к родному городу и уважение к труду. Он окончил Педагогический институт имени А.И. Герцена, работал учителем в школе, затем переводчиком. Первая публикация состоялась в 1974 году.
У писателя самое обычное имя. Самая обычная фамилия. Как же стать известным писателем с таким «среднестатистическим» набором данных, но своеобразным отчеством? Однако талант не спрячешь. Молодого автора заметили, стали печатать. Сначала это были публикации в детских журналах «Костёр», «Искорка», «Пионер», потом стали выходить авторские сборники.
Так, от школьной доски Фёдоров проследовал к писательскому столу. И пришёл к детям с педагогическим багажом. Он видел, как загораются глаза у ребят, когда им рассказывают интересную историю, и как они скучают, если урок превращается в сухую лекцию. Именно в школьных стенах он понял: чтобы достучаться до ребёнка, нужно говорить с ним на языке образов, приключений и искренней доброты.
Конечно, в одиночку пробиться в литературе сложно. Фёдорову повезло встретить на своем пути мудрых наставников. Его поддерживали Радий Погодин, Виктор Голявкин, которые видели в нём человека, знающего психологию ребёнка изнутри. В их кругу он был «своим парнем» — скромным, но невероятно наблюдательным.
Когда открываешь страницы книг Николая Фёдорова, возникает странное чувство узнавания — будто ты уже был в этих местах, уже слышал эти разговоры, уже чувствовал эту тишину. В чём секрет этой «магии узнавания»?
Начинается она с удивительной способности автора видеть то, что скрыто от глаз «спешащих». Кажется, что его герои живут в соседнем дворе, в старом доме, в той самой квартире, где когда-то и мы жили с родителями. Когда закрываешь последнюю страницу, возникает странное чувство нехватки, будто где-то там, за обложкой, жизнь продолжается, и просто необходимо узнать, что будет с героями дальше.
Когда мы берём в руки книгу, мы часто ждём от неё либо развлечения, либо назидания. Но книги Николая Фёдорова не повторяют шаблон. Юмор их заразителен, хочется читать вслух, чтобы разделить смех с кем-нибудь ещё. У писателя есть рассказы, которые требуют тишины. После них не хочется бежать дальше. Лучше остановиться и подумать о чём-то очень важном, о чём мы забываем в суете будней…
Ефремов А.
Продолжение следует
Дни как страницы в книжке. И у каждого свой секрет. Иногда с утра до вечера не присядешь: бегаешь, бегаешь, а всё равно что-нибудь интересное да пропустишь. Будто эти страницы кто-то раньше времени переворачивает. Сегодня-завтра, сегодня-завтра... Сколько этих секретов за год набирается — страшно подумать. А за два? Целая секретная жизнь с неизвестными приключениями. И ведь не перелистаешь эти страницы назад, не дочитаешь их. Или всё-таки есть люди, которые знают, как это сделать?
Однажды по Васильевскому острову шёл человек. Он шёл не спеша и сразу увидел этот странный дом. (Те, кто ходят не спеша, вообще видят много интересного.) Человек хорошо знал этот дом, в нём родился и вырос, но не сразу разобрал, что в нём необычного. Он посмотрел внимательно на тёмные окна и вдруг понял — дом был пустой. Наверное, начинался ремонт, и жильцы разъехались кто куда.
По пустой лестнице он шёл мимо раскрытых дверей, пока не поднялся на знакомую площадку. В его квартире строители ещё не начинали работать, и он прошел прямо в комнату. В углу на обоях было записано что-то. Человек нагнулся и узнал свой мальчишеский почерк.
Сначала он вспоминал, что значат эти выцветшие буквы, но вспоминалось что-то совсем другое, что-то такое, чего и не было на самом деле, но интересное и весёлое. Тогда он вернулся домой и записал все, что вспомнил. А потом вспомнил еще и тоже записал. И теперь не нужно было ходить в старую квартиру, потому что так и остались рядом с ленинградским писателем Фёдоровым его герои и их бесконечные приключения.
Меня познакомил с ними сосед, школьник. Однажды он пришёл ко мне с книгой и спросил, где бы ему достать продолжение. Тесно сдвинутые дома были нарисованы на обложке, и парил над ними маленький дельтаплан. «Богиня победы» прочитал я название и оставил книгу у себя на один вечер.
Сначала меня просили смеяться потише, потом прибавили громкость у телевизора, потом выгнали на кухню. Я закрыл дверь, чтобы мне не мешали смеяться, и, уже не отрываясь, дочитал книгу до конца. Я дочитал до конца и почувствовал, что чего-то мне не хватает. Перечитал ещё раз последнюю главу то же самое. И тут я вспомнил своего соседа. Ну конечно, в конце должна быть надпись «Продолжение следует». Просто нельзя себе представить, что с этими ребятами больше ничего не происходит.
Когда я, наконец, раздобыл другую книгу Николая Тимоновича, то отнёс её сначала своему соседу. Через два дня он вернул книгу, и я спросил:
— Ну что, здорово смеялся?
— Смеялся, — сказал сосед, — только она не поэтому хорошая. Не потому, что смешная.
Я удивился. Этот мальчишка большой любитель посмеяться. Он говорит:
— От книги должны щёки болеть!
А тут вдруг такое дело.
Я взял у него книгу и начал внимательно ее читать. И одни рассказы мне хотелось читать кому-нибудь вслух, потому что смеяться лучше в компании, а другие рассказы были такие, что после них хотелось побыть одному и просто подумать. И я понял, что понравилось моему весёлому соседу. Секрет заключался в главном герое Федорова, а главным героем была настоящая дружба.
Знаете, как это бывает: дружат ребята — водой не разольешь, и вдруг из-за смешного пустяка, из-за красивой марки или хитрой железки разругаются так, что и видеть друг друга не могут. И уж, наверное, Николай Фёдоров не раз видел это, когда преподавал в школе. Так почему же такое не случается с его героями, может, они какие-нибудь особенно придуманные мальчики? Да просто им важна не та вещь, которую они мастерят и не новая интересная выдумка, главное — всё это делается вместе. Вот как в повести «Ника». Помните ее конец? Когда Димка лежит в траве рядом с разбитым дельтапланом.
«Потом я лежал на траве рядом с обломками нашего дельтаплана. Ко мне с горы бежали папа, Вера, Мишка и мама. Они что-то кричали и махали руками. Я встал и тоже замахал руками и закричал:
— Я летел! Вы видели, я летел!
И неважно в конце концов, что вдребезги разбит дельтаплан и что одному Димке повезло слететь с горы. У настоящих друзей радости общие. И вот ещё что: никому из ребят и в голову не приходит выяснить, а чьим же он будет, этот дельтаплан? Да, они всерьёз заняты своей работой, им по-настоящему хочется полететь, но главное, что они строят, — это их дружба.
Одна девочка в письме Николаю Тимоновичу написала о его героях: «Везде они поступают, как настоящие мужчины». И когда это читаешь, сначала кажется странным: мальчики-школьники и вдруг — настоящие мужчины. Что в них такого серьёзного, взрослого? Только вот рассказ «Дуэль». Генка, герой рассказа, заступается за вреднющую девчонку по прозвищу Пилюля. Заступается, совсем не надеясь на то, что одолеет своего противника. Сплошными неприятностями оборачивается для Генки эта история. Даже Пилюля, за которую он вступился, оказывается против него, даже близкий друг не понимает, зачем всё это?
«Зря ты, Геныч, связался с этим, — сказал я. — Нашёл из-за кого на дуэли драться.
— Да я и не из-за неё, — тихо сказал Генка. — Я так, вообще... Нельзя же ни за что в человека огрызком кидаться. Пусть даже в Пилюлю».
Людей нельзя обижать вообще... Вот, оказывается, в чём дело. Когда так говорит мальчишка, из него вырастет настоящий мужчина.
У мира, в котором живут герои Фёдорова, есть и ещё одна сторона. Ребята сталкиваются с ней неожиданно, как будто невзначай, и тем удивительнее бывают эти встречи.
Вот всё тот же беспокойный Генка из рассказа «Петрарка» решает влюбиться. Не просто так, конечно, а для вдохновения.
«Представляешь, я влюбляюсь, как Петрарка, и у меня появляется вдохновение, и я становлюсь знаменитым поэтом или художником. А может, и учёным, и я открываю в её честь новый вирус».
Нет, пока что Генка не открывает новый вирус, он делает учительнице подарок к 8 Марта. Совершенно непонятный подарок с точки зрения его верного друга Сергея.
«А вот что к этой подставочке было приделано, сказать трудно. Обыкновенный железный прут, который к тому же извивался будто червяк, а на конце было припаяно что-то вроде медных усов».
А дальше происходит чудо, потому что иначе и не скажешь, когда один человек до конца сумел понять другого.
«Какая прелесть, — тихо сказала она. — Стебелек и два только-только раскрывшихся листика.
Я посмотрел на скульптуру и замер. Вот это да! В одно мгновение Генкин Усатый червяк превратился в веточку с двумя маленькими листочками на конце. Почему же я раньше этого не разглядел? И как это она сразу всё увидела?»
Ещё не раз друзьям придется решать такие задачи — заново понимать привычное и простое, отыскивать красоту в обыкновенном.
Прочтите внимательно рассказы «При свече», «Ищу человека», повести «Таня», «Поход не отменяется» — как интересно и по-разному раскрываются в них ребята и взрослые.
Вот они ловят редкие кадры и совершенно уверены в том, что только «скрытой камерой» можно снять что-нибудь стоящее. Рассказ так и называется «Скрытой камерой».
Ребята рассматривают случайно получившийся снимок и как будто впервые видят знакомый дом. Оказывается, весь мир вокруг наполнен чудесами, а уж скрытая камера обязательно поможет их увидеть.
И когда с героем повести «На Аптекарском острове» вы окажетесь в оранжереях, читайте не торопясь. Николай Тимонович работал в Ботаническом саду и знает эту красоту не понаслышке.
Мы долго говорили с Фёдоровым о его героях и, наверное, говорили бы ещё дольше, но за окном стало темнеть, и я засобирался. Я встал и увидел на высоком шкафу в углу что-то странное, какую-то не то бегущую, не то летящую фигуру. Я стоял, задрав голову, и всё вспоминал, где же я это видел, а хозяин смотрел на меня и посмеивался.
Он даже раскрыл рот, чтобы сказать, но тут я вспомнил.
«Это была бронзовая женщина на массивной цилиндрической подставке. Женщина, наклонившись всем телом вперёд, стояла на одной ноге... Правая рука у неё была вытянута вперед, и в ней она держала какой-то предмет. Левая была отбита».
Ну да, конечно, это же древнеримская богиня Фортуна из повести «Ника». Я спросил:
— Она?
— Она, — ответил Федоров. И я не стал больше спрашивать ничего. Чему тут удивляться? Там, где живут его герои, ещё много всяких диковин, а дорогу к ним писатель Николай Фёдоров знает.
Литература
- Ефремов А. Продолжение следует: [герои книг писателя Николая Тимоновича Фёдорова] / Костёр. — 1985. — № 11.
- Щеглова Е. Нелёгкий путь во времени: О творчестве Н. Фёдорова / Детская литература. — 1993. — № 8-9.